— О, я, синьоры, къ сожалѣнію, не былъ тамъ.
— Неужели? Я думалъ вы сейчасъ туда заѣзжали по дорогѣ. Благополучно ли вы переправились черезъ неприступное ущелье, отдѣляющее госстинницу отъ вокзала?
— О, синьоры, дорога совершенно прямая.
— Знаете, кто вы такой, синьоръ портье? Идіотъ, грязное животное, негодяй и бригантъ!
Къ французскому языку онъ относился совершенно равнодушно, что было видно изъ того, что лицо его оставалось соннымъ, и подъ градомъ ругательствъ онъ сладко затягивался отвратительной сигарой.
— По-итальянски бы его, — свирѣпо сказалъ я.
— Ладно. Кто будетъ?
— Говорите вы. А мы будемъ составлять фразы.
Каждый изъ насъ зналъ по нѣсколько итальянскихъ ругательствъ, но это было плохое, разрозненное изданіе. Приходилось собирать у каждаго по нѣскольку словъ, систематизировать и потомъ уже подносить ихъ Крысакову для передачи по адресу.
Мы разсѣлись на своихъ чемоданахъ, и фабрика заработала. Мы съ Мифасовымъ произносили слова, Сандерсъ ихъ склеивалъ, а Крысаковъ громовымъ голосомъ бросалъ уже готовый фабрикатъ въ лицо обвиняемому.