Мы разсѣлись на своихъ чемоданахъ, и фабрика заработала.
Обвиняемый присѣлъ на пустую телѣжку, надвинулъ шапченку на глаза и закрылъ лицо руками.
Когда мы съ Мифасовымъ опустошили себя, оказалось, что негодяй заснулъ.
— Пойдемъ жаловаться хозяину гостинницы.
Они ушли, а я остался около вещей. Прошло очень много времени; я видѣлъ, какъ ушелъ второй поѣздъ на Римъ, и узналъ, что слѣдующій уходитъ только черезъ три часа. Велѣлъ факкино отнести вещи въ багажъ, а самъ пошелъ бродить по городу, чтобы протянуть время до поѣзда. Обиженный, покинутый, плотно позавтракалъ. За часъ до отхода поѣзда вернулся на вокзалъ. Никого не было. Потомъ оказалось, что Сандерсъ, Крысаковъ и Мифасовъ пришли послѣ моего ухода на вокзалъ. Увидѣли, что меня нѣтъ, и отправились искать меня по городу. Зашли по дорогѣ въ альберго, хорошо позавтракали. Потомъ опять искали. А я пришелъ на вокзалъ, никого не нашелъ и, встревоженный, отправился на поиски. Искалъ долго, усталъ… Зашелъ въ ресторанъ пообѣдать. Въ это время потерянные друзья опять навѣстили вокзалъ, не нашли меня и снова пустились въ поиски; заглядывали въ рестораны, остеріи; въ одной рѣшили пообѣдать. А поѣзда проходили изъ Рима, уходили въ Римъ, сновали туда и сюда, не дожидаясь несчастной, расползшейся по всему городу компаніи. Группа «Мифасовъ, Сандерсъ и Крысаковъ» устроила засѣданіе, по поводу потерявшейся группы «Южакинъ», и рѣшила поставить поиски на самую широкую ногу: городъ былъ разбить на раіоны; на углахъ улицъ поставлена была цѣпь сторожевыхъ (Мифасовъ); членъ этой человѣколюбивой экспедиціи Сандерсъ былъ командированъ на вокзалъ со спеціальнымъ порученіемъ: наклеить въ багажномъ отдѣленіи на мой чемоданъ глубокомысленный плакатъ:
«Ести вы придете на вокзалъ, забирайте вещи и идите въ гостинницу Палермо, гдѣ мы ночуемъ. А если не придете на вокзалъ, мы вечеромъ въ шантанчикѣ у Рынка Свиньи, туда прямо и идите».
Ниже приписка карандашомъ:
«Впрочемъ, что я за дуракъ: если вы не придете на вокзалъ, какъ же вы узнаете, что мы вечеромъ у Рынка Свиньи? Тогда, вѣдь, вы не будете знать, гдѣ мы. Въ такомъ случаѣ, поѣзжайте въ „Палермо“ и вечеромъ просто ложитесь спать. Крысаковъ кланяется».
— А, ну васъ, — подумалъ я. — Не люблю людей, дѣлающихъ ложные шаги. Къ черту вашъ Рынокъ Свиньи! Поѣду-ка я лучше на Фьезоле, въ этотъ милый кабачокъ.