Тогда мой знакомый подозвалъ къ себѣ человѣка, несшаго въ моментъ потери громадный подносъ, и потихоньку сказалъ:
— Послушайте, камерьере… Я не буду поднимать исторіи — разскажите мнѣ, какъ вы это сдѣлали?
— Что я сдѣлалъ?
— Ну, вотъ… Укр… присвоили себѣ монету. Какимъ это образомъ?
— Господинъ ошибается. Я никакой монеты и не видѣлъ, — возразилъ итальянецъ, скаля зубы.
— Послушайте… я же прекрасно видѣлъ, какъ она упала, какъ вы, проходя, наступили на нее ногой и какъ она сейчасъ же исчезла…
— Не знаю, о чемъ синьоръ говоритъ.
— О, чертъ возьми! Я вѣдь не полицейскій и мнѣ все равно; но если вы не разскажете, я заявлю обо всемъ хозяину кафе.
— Въ такомъ случаѣ, — усмѣхнулся слуга, — дѣло это очень простое. Средина моей подметки была смазана клеемъ. Я увидѣлъ какъ монета упала, и сію же секунду наступилъ на нее. Вотъ и все.
— Послушайте… Но вѣдь не могли же вы сегодня, когда смазывали подметку сапога, предвидѣть, что кто нибудь уронитъ золотую монету?