— Что вы синьоры! Куда? Неужели, вамъ не нравится?!
— Не нравится? Мы въ восторгѣ! Это прямо что-то феерическое… Когда нибудь послѣ… гм… на дняхъ… Мы ужъ, такъ сказать, къ вамъ денька на три. А теперь — прощайте.
Мы, угрюмые, замкнутые, спускались по лѣстницѣ, а Габріэль вертѣлся около насъ, юлилъ и заглядывалъ въ наши лица, стараясь отгадать впечатлѣніе.
— Видишь вотъ эту улицу? — обратился къ нему Сандерсъ. — И вотъ эту улицу?.. Ты иди по этой, а мы по этой… И если ты еще къ намъ пристанешь — мы дадимъ тебѣ по хорошей зуботычинѣ.
Онъ захныкалъ, завертѣлся, заскакалъ, но мы мы были непреклонны. Отношенія были прерваны навсегда.
Я увѣренъ, что настоящимъ неаполитанцамъ никогда бы въ голову не пришло пойти на тарантеллу и «помпейскія позы». Все это создано для туристовъ и ими же поддерживается. Для нихъ же весь Неаполь принялъ обликъ какого-то громаднаго дома разврата.
Пусть иностранецъ попробуетъ пройтись въ сумерки по Неаполю. — Изъ-за каждаго угла, изъ каждой подворотни, буквально на каждомъ шагу къ нему подойдетъ гнуснаго вида незнакомецъ и тихо, но назойливо предложитъ «красивую синьору», «обольстительную синьорину» или даже рогаццину (дѣвочку).
Эти поставщики осаждали насъ, какъ мухи варенье.
— Что такое?
— Синьоры… берусь показать вамъ одну прекрасную даму. Познакомлю даже… тутъ сейчасъ за угломъ. Пойдемъ…