Конечно, это была шаблонная шутка, имѣвшая успѣхъ въ этомъ заведеніи, но сердце мое сжалось: «что если въ самомъ дѣлѣ слабый здоровьемъ Сандерсъ заболѣетъ съ голодухи и умретъ?..»
Послѣдніе десять франковъ ухлопали мы на это кощунственное жилище мертвыхъ, будто бы для того прійдя сюда, чтобы привыкнуть постепенно къ неизбѣжному концу.
— Удивляюсь я вамъ, — сказалъ мнѣ Крысаковъ. — Человѣкъ вы умный, а не догадались сдѣлать того, что сдѣлалъ каждый изъ насъ! Припрятать деньжонокъ про запасъ. Вотъ теперь и голодай. До открытія банковъ два дня, а я уже завтра съ утра начинаю питаться верблюжьимъ хлѣбомъ.
— Чѣмъ?
— Верблюжьимъ хлѣбомъ. Въ Зоологическомъ саду верблюдовъ кормятъ. Я пробовалъ — ничего. Жестко, но дешево. Хлѣбецъ стоитъ су.
— Ну, — принужденно засмѣялся я. — У васъ, вѣроятно, у кого нибудь найдется еще нѣсколько припрятанныхъ франковъ — «уже на самый крайній случай — чумы или смерти».
— Я отдалъ все! — возмутился Мифасовъ. — Запасы имѣютъ свои границы.
— И я.
— И я!
— Я тоже все отдалъ, — признался я. — Натура я простодушная, безъ хитрости; я не позволю утаивать что нибудь отъ товарищей «на крайній случай». А тутъ — чѣмъ я вамъ помогу? Не этой же безполезной теперь бумажонкой, которая не дороже обрывка газеты, разъ всѣ мѣняльныя учрежденія закрыты.