Но кто прослѣдитъ пути судьбы нашей?
В саду Tuillerie.
Кто могъ-бы предсказать намъ, что именно въ день отъѣзда случится такой яркій, потрясающій фактъ, который до сихъ поръ вызываетъ въ насъ трехъ смѣшанное чувство ужаса, восторга и удивленія?!
Милый, веселый, неприхотливый Крысаковъ… Ты заслуживаешь пера не скромнаго юмориста съ однотонными красками на палитрѣ, а, по крайней мѣрѣ, могучаго орлинаго пера Виктора Гюго или героическаго размаха автора «Трехъ мушкетеровъ».
Постараюсь быть просто протокольнымъ; иногда протоколъ дѣйствуетъ сильнѣе всего.
Было раннее утро. Крысаковъ наканунѣ вечеромъ сговорился съ нами идти въ Центральный Рынокъ поглазѣть на «чрево Парижа», но, конечно, каждый изъ насъ придерживался совершенно новой оригинальной пословицы: «вечеръ утра мудренѣе». Вечеромъ можно было строить какіе угодно мудрые, увлекательные планы, а утромъ — владычествовалъ одинъ тупой, безсмысленный стимулъ: спать!
Предмѣстье за парком Montsouri.
Крысаковъ собрался одинъ. Жилъ онъ въ другомъ «пансіонѣ» съ женой, пріѣхавшей изъ Ниццы; съ утра, обыкновенно заходилъ къ намъ и не разставался до вечера.