— Братвурстъ? — простодушно догадался Южакинъ. — Мюнхнербиръ?..
— Скажите ужъ просто, Южакинъ, что вамъ хочется ѣсть, — съ дружескимъ сожалѣніемъ сказалъ Крысаковъ. — Что вамъ собственно, Нюрнбергъ? Ну, мы съ Мифасовымъ еще художники… А вы? А Сандерсъ?.. Что для васъ Нюрнбергъ и что вы Нюрнбергу?!
Онъ недоумѣвающе переглянулся съ Мифасовымъ, деликатно подавившимъ улыбку.
— Можетъ быть, еще замокъ посмотримъ? — робко предложилъ я. — Онъ, — вы меня простите, я человѣкъ простой, въ замочномъ дѣлѣ профанъ, — онъ, говорятъ, того… интересенъ, говорятъ.
Крысаковъ неистово фыркнулъ. Мифасовъ вздохнулъ и разсѣянно уронилъ:
— Братвурст… — но во время спохватился и прибавилъ — глоклейнъ. Братвурстглоклейнъ — жаренно-колбасный звоночекъ.
— Что это такое? — испугался Южакинъ.
— Жаренно-колбасный колокольчикъ, если хотите, — съ шутливой небрежностью, пояснилъ художникъ. — Дословный переводъ знаменитой пивной нюрнбергскихъ мейстерзингеровъ.
— Жаренно-колбасный колокольчикъ, — изумленно повертѣлъ Южакинъ. — Это вы навѣрное знаете, Мифасовъ?
— Да… Гм… Если наоборотъ — колокольно-колбасное жаркое… Жаренная колокольчатая колбаска… жаренный звонокъ, бубенчатая колбаска…