Это былъ великолѣпный старикъ — самый лучшій, какой только могъ водиться подъ заботливыми крышами пожелтѣвшихъ дряхлыхъ домовъ. Изъ тѣхъ, которые не сморгнувъ глазомъ и не выпуская изъ рукъ сковороды, позволили бы перекинуть себя назадъ за пару-другую вѣковъ. Развѣ тогда не умѣли пить пива или не ѣли бы его сосисокъ? Стали бы пить, не безпокойтесь! Теперь ему тоже не плохо, старому Герцогу, хозяину добраго ресторана — прочнаго дѣла съ постоянной изысканной публикой. О-о! Онъ зорко слѣдитъ за окружающимъ, прислушивается къ духу времени.
Старикъ Герцогъ…
Видите вы тамъ одного изъ его лакеевъ? Одного и единственнаго? Малый всего четырнадцати лѣтъ, гниловатый на видъ, но полный достоинства, до краевъ. Было бы странно, если бы онъ вѣшалъ носъ на квинту, разъ на немъ воротничекъ и настоящая манишка — прошу обратить вниманіе на большой вырѣзъ жилета. Онъ сейчасъ долженъ повернуться къ намъ лицомъ. Вотъ.
— Однако, — пробормотали мы. — Такого молодца не встрѣтишь въ каждомъ ресторанѣ… Ччортъ…
Въ самомъ дѣлѣ, мальчишка намъ не понравился. Это былъ настоящій отпрыскъ своего вѣка, дряблый и слабый, какъ побѣгъ отъ заброшенной въ темномъ углу подвала картошки; высокомѣрный въ отрицаніи старины и прелести чистыхъ деревянныхъ столовъ безъ скатерти. Чувствовалось, что онъ терпѣлъ Герцога только, какъ истоптанную ступеньку къ новой жизни настоящаго лакея. Конечно, онъ ничего не имѣетъ противъ того, чтобы перекинуться съ гостями парой словъ, но это амикошонство… Нѣтъ, нѣтъ и нѣтъ. Пусть хозяинъ чокается съ господами иностранцами сколько угодно, даже хлопаетъ по животу того толстаго, съ банкенбардами, который ловитъ ногой свалившуюся съ нея туфлю. Пусть его рука покоится на плечѣ того усатаго, маленькаго, а круглая старая голова киваетъ отечески губастому — это дѣло хозяина. Пусть… Но это — непорядокъ… Нѣтъ, нѣтъ, это — непорядокъ.
— Гордый юноша, — съ оттѣнкомъ грусти проговорилъ Южакинъ. — Переведите старику, Сандерсъ, что если онъ не перестанетъ наряжать мальчишку, какъ дэнди, мальчишка откроетъ свой ресторанъ въ Берлинѣ… Прозитъ, херръ Герцогъ!.. Прозитъ, майне херрнъ!!
Почтовые чиновники отвѣтили намъ громкими криками, а Герцогъ, шатаясь отъ волненія, подошелъ къ намъ, чтобы ознакомиться съ нашими біографіями и надеждами на будущее.
Возвратившись на ожидавшее его мѣсто, старикъ долго и благожелательно смотрѣлъ на собравшійся подъ мышками Крысакова жилетъ. Потомъ опустилъ взоръ и, ослабѣвъ подъ тяжестью пріятнаго впечатлѣнія, воскликнулъ:
— Невѣроятно!.. Въ этотъ животъ влѣзетъ еще столько же пива, если не болѣе! Невѣроятно, но фактъ.