— Скажите ему, что это грудь… грудь!
Въ виду подобныхъ отношеній, вся верхняя часть Крысакова считалась грудью — отъ головы и до ногъ, на которыхъ она покоилась въ видѣ мягкаго шарообразнаго элемента, восхитившаго стараго Герцога.
— Вы скажете, Сандерсъ, или нѣтъ? — зашипѣлъ онъ. — Подымите же ваши проклятыя занавѣски, чортъ возьми, или я васъ нарисую такимъ уродомъ, что вамъ перестанутъ подавать руку!
Онъ больно ущипнулъ меня за ногу и выбросилъ изъ-за стола прямо въ объятія Герцогу.
— У моего товарища не животъ, а грудь, — неумолимо продиктовалъ онъ.
— Мой товарищъ имѣетъ не животъ, а грудь, — помогъ мнѣ Мифасовъ.
— Это — грудь, — самодовольно, указалъ себѣ подъ жилетъ Крысаковъ.
— Не лучше ли сказать, что это адамово яблоко? — предложилъ пунктуальный Мифасовъ. — Старикъ можетъ не повѣрить и обидѣться.
Старый Герцогъ ждалъ, благожелательно помаргивая маленькими нюрнбергскими глазками.