— Мальчика слѣдуетъ отнести на ледникъ, — задумчиво говорилъ чистоплотный Мифасовъ. — Это одно въ состояніи предотвратить быструю порчу.
Они горячо обсуждали тексть телеграммы, которую пошлютъ изъ Тироля издателю, человѣку непосредственно заинтересованному въ датахъ нашей смерти. Каждому хотѣлось, чтобы была принята его редікція.
Южакинъ предполагалъ просто:
— Krochka sconclialsia — крошка скончался.
Крысаковъ и Мифасовъ, единодушные въ понятіяхъ о красотѣ, предпочитали болѣе изящное:
— Enfant est fini — дитя погибло.
Я присоединился къ большинству, и они уѣхали спокойными въ кабачекъ Симплициссимуса, шумно обѣщая послать по дорогѣ доктора, на случай — необходимости констатировать мою смерть.
Доктору не удалось этого сдѣлать и послѣ нѣсколькихъ неловкихъ пріемовъ со шприцемъ, онъ сказалъ:
— Вы здоровы.
Я съ нимъ не согласился и далъ ему девять марокъ. А чтобы смягчить этотъ поступокъ, спросилъ: