Мой вопросъ показался ему наивнымъ.
— Что-нибудь новенькое, сударь? Когда въ газетѣ тридцать страницъ, не считая половинки кое-какого вздора въ концѣ, то должно быть что-нибудь новенькое? Особенно, въ такой газетѣ, которую читаетъ весь городъ. Какъ вы думаете?
— Я предполагаю — что-нибудь особенное… — смешался я.
— У всякаго свое особенное, сударь — добродушно улыбнулся онъ… — Ну, вотъ, если хотите, — это должно удивить каждаго, — на улицѣ Гюлей продается за сто франковъ піанино… Что?
— Неужели вы еще и играете? — воскликнулъ я и представилъ себѣ строгую физіономію профессора музыки изъ Вантертура.
Толстякъ расхохотался.
— Разумѣется нетъ, сударь. Но разве это не интересно?.. Почти новое за сто франковъ?!..
— Такъ себѣ, — сказалъ я. — А что дальше?
— Дальше?.. Музикъ-директоръ продаетъ кухонную посуду… гм… — Онъ задумался. — Почему ему продавать кухонную посуду? Теперь?
— Онъ покупаетъ новую, изъ белаго металла, — нетерпеливо сказалъ я.