Мне начинало казаться, что толстякъ издевается.
— Покупаетъ новую?.. Странно. № 64. Хорошій диванъ, улица Леопаръ… Почти новое платье… Боже мой!
— Не надо, — остановилъ я его съ дружескимъ укоромъ: — Неужели вы серьезно думаете, что насъ, русскихъ, ничего не интересуетъ, кроме такой ерунды?
Его мутные глазки округлились.
— Ерунды?! — прошепталъ онъ. — Вы называете, сударь, ерундой, то, что можетъ понадобиться каждую минуту? Посуда, пальто, стулья? Почти новое піанино за сто франковъ?! Понимаете ли вы, что говорите, сударь? — Въ его голосе послышалась обида.
— Да ведь вамъ это не нужно? Вамъ лично? — мягко спросилъ я.
— Мне? Піанино? — онъ растерянно посмотрелъ на пять розовыхъ сосисокъ воткнутые въ тѣсто его ладони. — Да, да мнѣ не нужно… Это слишкомъ дорогая мебель, сударь… Но мнѣ можетъ понадобиться диванъ. Мнѣ можетъ понадобиться посуда!!
Онъ торжествующе посмотрѣлъ на меня.
Я взялъ его газету, и мое сердце замерло. Это была сплошная публикація, за исключеніемъ послѣдней полустранички, посвященной всей вселенной. Я скользнулъ по ней глазами и узналъ, что въ Россіи отравился рабочій, въ Англіи потерпѣла аварію рыбачья шхуна… Скатился съ крыши французскій каменщикъ и произнесъ красивую рѣчь императоръ Вильгельмъ.
— Въ этой газетѣ вы найдете все, что угодно, — самодовольно проговорилъ онъ. — Это самая интересная газета.