Да, в воздухе чувствовалось что-то недоброе, но никакие слухи не могли испортить жизнерадостное настроение семьи. До поздней ночи говорили они о недалеком будущем, когда все тяжелое уже останется позади и каждый из них крепко станет на ноги. Домик в три комнатки, с маленькой верандой, новый хлев, где будет стойло и для лошади, фруктовый садик…
Тихий, теплый июньский вечер. Жужжали комары, мелькали в воздухе летучие мыши. На козлах лежало светлое, очищенное от коры бревно. Добротные выйдут доски для пола! Будущей зимой отец поедет на лесозаготовки, заработает денег на плотников. Что-нибудь отложит из жалованья и Аустра, тогда можно будет купить пальтишко Янцису — осенью ему уже пора идти в школу.
Первыми ушли спать малыши. Потом стали позевывать отец с матерью. Аугуст остался на дворе один. Он сидел на скамье перед хибаркой и поглаживал устроившегося на коленях старого, сладко мурлыкавшего кота. Вдали темнели строения усадьбы Лиепниеки, в одном окне горел еще свет. Как волчий глаз, глядело из темноты это окно на Аугуста, и он долго наблюдал за ним. Как тихо, как одиноко… И все же приятно побывать среди родных — с их мечтами, с их невзыскательным счастьем, которого не могла нарушить злоба и зависть врагов, как в свое время не могла убить в юном Аугусте дух борьбы полицейская нагайка. На спине еще остались красные рубцы от заживших ран, но они больше не болят. В ожидании исполнения больших мечтаний и надежд сладко замирало от нетерпения сердце юноши.
2
— Товарищ Вевер, там какой-то человек просит принять, — доложила Понте машинистка, исполнявшая обязанности и секретаря.
— Фамилия?
— Забыла спросить. По очень важному и срочному делу, говорит. Решить можете только вы.
— Дайте ему бумагу и конверт, — сказал Понте. — Пусть напишет о своем деле. Видите, я занят.
— Хорошо, скажу. — Машинистка вышла.
Некоторое время Понте никто не тревожил. Он перелистывал списки уездных работников, просматривая фамилии членов волисполкомов, руководителей МТС, совхозов и кооперативных организаций. Против каждой фамилии ставил черточки синим или красным карандашом. Иногда вместо черточек помечал их крестиком, но опять цвет карандаша придавал пометкам тайный смысл.