"А! - подумала цыганка, догадываясь, к чему подбирались допросчики, - слава богу! дело не о моем детище; после этого все пустяки, вздор!.."
Тяжелый камень свалился с груди ее; блистающие радостью глаза и улыбка на устах ей изменили.
- Только? - невольно спросила она своего судью.
- Разве этого мало? Дружба с атаманом! это ведет вместе с ним на плаху. Язык, твоя очередь! Говори ж, что ты доказывал на нее. Как ее зовут? какие были у ней плутовские замыслы с атаманом?
Человек в мешке начал свой донос, искусно сочиненный, но худо затверженный. Кто бы знал голос Ферапонта Подачкина, не обинуясь сказал бы, что это был он.
И действительно, это был сынок барской барыни. Его заставили играть роль Языка для того, чтобы оговорить цыганку, бывшую в коротких связях с тем, которого хотя и заморозили, но не могут докончить с его грозными замыслами, - цыганку, умевшую понравиться и Волынскому, с которым она, после смотра, оставалась долго наедине. Горденко не передал ли ей известного доноса? Не перешел ли этот письменный доказчик в третьи руки, к врагу герцога?.. Личность его светлости с этой стороны не обезопасена; а кто не знает, что личность временщика идет впереди всего? Не беда сделать цыганку преступницей, навалить ей на плеча два-три злодеяния!.. Скрутив ее таким образом, можно ее допытать и, смотря по обстоятельствам, наказать или помиловать: все в воле герцога.
Повести это дело к желанной цели поручено, как мы видели, хитрецу Липману.
- Правда, - отвечала с твердостью цыганка, - меня зовут Мариулой, правда и то, что малороссиянин - бог знает, кто он такой, - полюбил меня за мое будто лукавство, часто говаривал со мною и…
- И передал тебе?.. - спросил, дрожа от нетерпения, Липман, - ну, голубушка?
"Понимаю, - сказала про себя Мариула, - понимаю и все открою. Что мне до чужих дел! У меня только одно дело на свете…"