- Петр Нарышкин.
- Царь Петр!.. (После минуты задумчивости.) Так он погубил ее?
- Он.
- Правду ли говоришь?
- Покарай меня всемогущий бог и его небесные силы, коли я говорю тебе ложь!
- От сего часа бросаю все. Иду, следую за тобою. Скажи, что мне надобно делать! Клянусь, что пойду за тобою, как ребенок за кормилицею своею, как струя за потоком. - Нет, нет! я не клянусь; я не клялся еще… Ты сказал мне, что я на этом свете не узнаю имени матери и никогда ее не увижу.
- Никогда.
- Как блестят маковицы церквей твоей родины! - произнес слепец по-шведски вдохновенным голосом. - В храме пылают тысячи огней; двери растворяются, и пастырь выходит с крестом навстречу молодому страннику.
Владимир затрепетал.
- Что говорит этот сумасшедший? - спросил ересиарх, боявшийся, чтобы жертва, которую он загнал в свои сети, не вырвалась из них: ибо он догадывался, что слепец в чем-то остерегал Владимира.