Дашенька вышла вся в слезах из комнаты и встретила в гостиной Федора Федоровича. Увидев ее слезы, Федор Федорович покраснел и взял ее за руку.
- О чем вы плачете, Дарья Николаевна?
- Подите к папеньке, - отвечала она.
- Федор, - сказал старик, - Даша-то будет у тебя жить... Ты ею займись, голубчик, за другого ли отдай, сам ли возьми, если друг другу понравитесь.
Немец затрепетал.
- Только ты... Ведь я, впрочем, на тебя надеюсь, ты благородный человек.
Через две недели Васильев скончался. Еще раз, перед смертью, он попросил дочь, чтоб вышла за Ангста. Федор Федорович сделал все так, как было угодно покойнику: продал дом его, положил деньги в Опекунский совет и взял Дашу к себе. Вот что он ей говорил в тот вечер, когда она перебралась к нему со всеми своими вещами:
- Дарья Николаевна, это будет все ваше... в моем доме!... Если вам не нравится мой кабинет, я вас переведу в гостиную, она в углу дома и имеет две двери...
- Мне все равно, Федор Федорыч; вы и так для меня слишком добры, - отвечала Дашенька, которую по временам мучило сознание своей холодности к этому человеку с тех пор, как просьба отца сделала его чем-то вроде жениха. Федор Федорович улыбнулся и молча покачал ногою.
- Дарья Николаевна, позвольте поцаловать вашу руку.