Отецъ подалъ ему руку и спросилъ у него тихо:
— Есть ли надежда, чтобы г. Благовъ скоро вернулся? Что́ слышно объ этомъ? Будь живъ и здоровъ вѣчно, Маноли! Скажи мнѣ всю правду, что́ слышно?
— Съ удовольствіемъ, даже съ великимъ удовольствіемъ я скажу вамъ всю правду, г. Йоргаки, — отвѣчалъ Маноли и улыбаясь поправилъ усы свои. — Я васъ уважаю и люблю. Я скажу вамъ; слушайте, прошу васъ, меня внимательно. У г. Благова есть великія цѣли. Я его любимецъ, потому что онъ знаетъ твердо, что́ такое значитъ капитанъ злой Лакки Сулійской39. Злая Сулія! Одно слово и одно названіе! Злая. Это что́ значитъ? Значитъ — злая, не покоряется никогда. У г. Благова есть великія цѣли, но онъ ихъ никому не открываетъ. Напримѣръ со мной… «Маноли!» «Что́ прикажете, эффенди». (Это мы вмѣстѣ ѣдемъ верхомъ въ полѣ.) «Маноли!» «Эффенди?» «Когда жъ ты, Маноли, будешь въ самомъ дѣлѣ эпирскимъ архистратигомъ?» Я отвѣчаю: «Это, эффенди, въ вашей волѣ. Вы, эффенди, мой сіятельный г. консулъ, можете всѣ эпиро-ѳессалійскія обстоятельства поставить вверхъ дномъ». «Ты думаешь?» говоритъ. Я говорю: «Не только думаю, и увѣренъ въ этомъ». Онъ замолчалъ. Вѣрьте мнѣ, г. Йоргаки, что онъ даже иногда лежитъ по цѣлымъ часамъ на диванѣ, закрывъ глаза; это все думы и думы. Напримѣръ теперь, развѣ безъ цѣли онъ меня (меня — кавассъ-баши) здѣсь оставилъ и не взялъ съ собой? Нѣтъ. Онъ знаетъ, что г. Бакѣевъ управляетъ первый разъ консульствомъ, что онъ неопытенъ. Поэтому онъ и сказалъ мнѣ: «Маноли, ты останешься здѣсь и со мной не поѣдешь. Смотри». Я понялъ и смотрю.
— А гдѣ жъ теперь г. Благовъ и скоро ли, слышно, возвратится? — еще разъ спросилъ отецъ ласково и терпѣливо.
— Это трудно сказать, — отвѣчалъ архистратигъ. — Быть можетъ онъ скитается по горамъ и страну изучаетъ, духъ, духъ! И быть можетъ веселится уже въ самой столицѣ на Босфорѣ. Вы не были никогда, киръ Йоргаки, въ Буюкъ-Дере? Я былъ. Что́ за великолѣпіе! Какіе цвѣты! Что́ за ужасныя деревья! Церковь; архимандритъ; дамы молодыя, офиціальныя дамы! Каики съ золотомъ. Драгоманъ, и не спрашивайте, это левъ. Борода до сихъ поръ… Туркамъ трепетъ… Деревья, ужасъ… Дамы! Церковь!
Едва-едва избавились мы отъ героя Сулійской Лакки; онъ преслѣдовалъ насъ еще долго по улицѣ.
Итакъ, что́ же, наконецъ? Что́ же мы узнали и чего достигли?
Узнали мы, что г. Благова едва ли скоро дождемся и что въ Тульчѣ скоро будетъ русское консульство… А достичь мы ничего не достигли.
Захочетъ ли Бакѣевъ послѣ этого разговора трудиться для отца, поддерживать его здѣсь, писать для него въ Тульчу? Сомнительно.
Вотъ какъ иногда люди самые осторожные могутъ поступать необдуманно въ ущербъ своимъ интересамъ.