Г. Бакѣевъ ему на это стремительно и кротко:
— Александръ Михайловичъ! Vous comprenez…
А Благовъ:
— Non, je ne comprendrai jamais une impolitesse semblable. А статистику его вы, конечно, также не перевели?..
— Александръ Михайловичъ, voyez-vous, Александръ Михайловичъ!
Но Александръ Михайловичъ былъ неумолимъ:
— Вотъ, если бы вы меньше занимались слезами бѣдныхъ огородниковъ, пролитыхъ обильно подъ сѣнью двуглаваго орла, такъ и прекрасный трудъ его отца давно бы былъ тамъ, гдѣ онъ долженъ быть…
Г. Бакѣевъ покраснѣлъ ужасно и, въ сильной досадѣ, откидываясь на спинку своего кресла, воскликнулъ:
— У всякаго свой слогъ и всякій свободенъ въ выборѣ выраженій… мнѣ кажется!..
На это г. Благовъ отвѣтилъ ему одну вещь, которой значенія я до сихъ поръ не могу понять, хотя и очень много видѣлъ, узналъ и прочелъ съ тѣхъ поръ.