— Нѣтъ, не пьетъ; онъ почти и не видитъ у себя турокъ, — сказалъ Несториди.
— Извольте! — воскликнулъ Хаджи-Хамамджи. — А monsieur Бунинъ пьетъ. Бунинъ пьетъ! Бреше сидитъ у порога простой и бѣдной греческой хижины за городомъ, входитъ въ семейныя дѣла греческаго землевладѣльца или лодочника, миритъ его съ женой?.. Отвѣчайте, я васъ прошу!
— Ну, нѣтъ, конечно… — отвѣчали Исаакидесъ и Несториди.
— Извольте! А monsieur Бунинъ сидитъ у бѣднаго греческаго и у бѣднаго болгарскаго порога и говоритъ мужу: Ты, братъ (видите — братъ, братъ! ), тоже скотиной быть не долженъ и жену напрасно не обижай; а то я тебя наставлю на путь мой и пойдешь ты по истинѣ моей… Извольте! Бреше строитъ самъ православный храмъ въ селѣ подгородномъ? Снявъ сюртукъ, везетъ самъ тачку? Роетъ землю лопатой для этого храма?.. Я за васъ отвѣчу — нѣтъ! У Бреше домъ полонъ друзей изъ болгаръ и грековъ?.. Я вамъ отвѣчу — нѣтъ! Къ Бреше просятся ли въ кавассы разоренные сыновья богатыхъ беевъ, которыхъ именъ однихъ когда-то трепетали мы всѣ?.. просятся въ кавассы обѣднѣвшія дѣти тѣхъ самыхъ янычаръ, на которыхъ султанъ Махмудъ до того былъ гнѣвенъ, что на каменномъ большомъ мосту рѣки Марицы, при въѣздѣ въ Адріанополь, обламывалъ граненыя главы столбовъ, украшавшихъ мостъ, когда онъ проѣзжалъ по мосту этому? Да! чтобы даже эти граненыя главки не напоминали ему чалмы и колпаки янычарскихъ могилъ … а къ Бунину просятся!
Хаджи-Хамамджи кончилъ и сѣлъ отдохнуть на минуту; всѣ молчали въ раздумьѣ.
Несториди, который сначала рѣчи смѣялся, сталъ печальнѣе подъ конецъ ея и размышлялъ что-то, облокотившись на руку. Наконецъ онъ началъ такъ:
— Пусть такъ! Я понимаю великую разницу между дерзостью и энергіей Бреше и дерзостью и энергіей того, что́ вы зовете духомъ Уральскихъ горъ. Я согласенъ, что эта скиѳская патріархальная грубость имѣетъ въ себѣ нѣчто болѣе привлекательное, чѣмъ французская холодная злоба. Эти черты, которыя вы находите у Бунина, мы нерѣдко видимъ здѣсь и у турокъ, и должны сознаться, что…
Исаакидесъ перебилъ его съ негодованіемъ:
— Господинъ Несториди, что́ вы богохульствуете… Вы православнаго агента сравниваете съ этою сарацинскою мерзостью!..
Несториди мрачно взглянулъ на него изъ-подъ густыхъ бровей своихъ, попросилъ его подождать и продолжалъ: