Мы пришли наверхъ; у него горѣли еще свѣчи, и на турецкомъ столикѣ, поставленномъ на диванѣ, лежала развернутая книга Ветхаго Завѣта. Онъ опять трудился надъ своимъ албанскимъ переводомъ. Сѣвъ, онъ съ живостью переспросилъ меня еще разъ:
— А Бреше?
Я разсказалъ и ему о дѣлѣ Бреше, все, что́ видѣлъ и зналъ. Мнѣ ужасно хотѣлось спать, но вмѣстѣ съ тѣмъ мнѣ хотѣлось и другого: я желалъ скорѣе узнать отъ него, какъ онъ смотритъ на мое переселеніе въ русское консульство.
Пересиливая дремоту мою, я стоялъ предъ старцемъ нѣсколько времени молча. Онъ сказалъ мнѣ самъ:
— Время тебѣ отдохнуть теперь. Иди.
Тогда я рѣшился открыться и пришелъ въ волненіе, отъ котораго вдругъ исчезъ весь мой сонъ. Я началъ такъ:
— Отче! Господинъ Благовъ очень желаетъ, чтобъ я перешелъ въ консульство. У нихъ есть большая письменная работа, и онъ предлагаетъ мнѣ деньги, чтобъ я помогалъ, потому что она спѣшная. Онъ очень желаетъ.
Отецъ Арсеній, всматриваясь въ меня, отвѣчалъ:
— Правду ли ты говоришь?
Я отвѣчалъ, что правду, но конечно чувствовалъ, что не совсѣмъ, потому что Благовъ не сказалъ мнѣ: « я очень желаю », не просилъ меня, а сказалъ только: «Переходи, если хочешь, впрочемъ, какъ знаешь».