Мы вышли всѣ трое вмѣстѣ.
Изъ кавассовъ передъ нами шелъ одинъ только Ставри.
На улицѣ, когда я увидалъ, что мы въ самомъ дѣлѣ идемъ сами наказывать турокъ, у меня вдругъ дрогнуло сердце, и я сказалъ консулу:
— Monsieur Благовъ, боюсь я, чтобы послѣ турки мнѣ не отмстили.
Но Благовъ не обратилъ на мои слова ни малѣйшаго вниманія и отвѣчалъ:
— Ну, бойся, если тебѣ охота.
Нечего было дѣлать, я шелъ за нимъ.
Оба турка жили недалеко отъ консульства. Софта жилъ въ домѣ ярко-зеленой школы турецкой, которая выступомъ выходила на широкую улицу, а сеисъ рядомъ со школой, у какого-то другого турка въ услуженій.
На полдорогѣ Ставри остановился и сказалъ консулу:
— Эффенди, если мы пойдемъ звать ихъ, они не выйдутъ на улицу. А надо иначе сдѣлать.