— Великій Цезарь гордился побѣдой надъ женщиной столько же, сколько…
Опять у дверей моихъ говорилъ Благовъ:
— Madame Бреше ужасна. Madame Ашенбрехеръ развѣ женщина? Это мать и кухарка.
Я заинтересовался; я въ первый разъ въ жизни моей слышалъ, что «мать и кухарка» не женщина! Что́ за рѣчи! Не мужчинѣ же быть матерью и кухаркой!
Опять Коэвино все громче и громче:
— Я почитаю двѣ страсти: одну дикую, грубую, звѣрскую…
И удаляясь онъ доканчивалъ свою мысль глухимъ рыканьемъ и ревомъ.
Потомъ они ушли гулять куда-то. Зельха́ тоже ушла домой, я и не видалъ, когда и какъ. И когда я вышелъ опять изъ комнаты моей, кабинетъ Благова былъ запертъ на ключъ, а всѣ остальныя комнаты были безмолвны и пусты.
И почему же я, глупый мальчикъ, думалъ, что тутъ есть новая тайна и новая загадка ядовитаго сфинкса?
О, какъ проста, какъ проста разгадка этой тайны!