Консулъ, читая, чему-то улыбался про себя; потомъ кинулъ Бостанджи нѣсколько бумагъ и сказалъ ему весело:
— Посмотри, мы съ тобой что́ надѣлали. Я забылъ въ разсѣянности подписать имя свое подъ нѣсколькими бумагами, а ты такъ и отправилъ. Теперь начальство вернуло ихъ и бранитъ меня.
И онъ отдалъ ему бумагу изъ министерства со строгимъ выговоромъ за небрежность. Это его болѣе позабавило, чѣмъ смутило. И онъ не сталъ даже и укорять Бостанджи за то, что тотъ не напоминаетъ ему.
Потомъ онъ сталъ читать газеты и сообщилъ намъ, что еще нѣсколько партій польскихъ повстанцевъ разбито наголову.
— Еще пощечина этой Европѣ! — сказалъ онъ.
Въ это время доложили, что пришелъ г. Вамвако́съ, аѳинскій законникъ.
— Кто? Кто? — повторилъ Благовъ съ изумленіемъ.
— Одинъ законникъ, — сказалъ Ставри.
— Ну, зови законника сюда, — отвѣтилъ консулъ.
Вамвако́съ былъ и здѣсь все такъ же счастливъ и развязенъ, какъ и въ пріемной Исаакидеса.