– Нет, мсье, это сказал мне Маньера.
– Но вы говорили с призраком, не правда ли, мадам?
– Да, так же как сейчас с вами, любезный мсье.
– И что же этот призрак обычно говорит вам, позвольте спросить?
– Он просит, чтобы я принесла скамеечку для ног. После этих слов мадам Жири, которые она произнесла торжественным тоном, и при виде ее серьезного, полного значительности лица Ришар, Мушармен и Реми, секретарь, уже не могли сдерживаться – все разом они расхохотались. Контролер, исходя из своего предыдущего опыта, не присоединился к ним. Прислонившись к стене и нервно играя ключами в кармане, он гадал, чем это все может кончиться. Чем высокомернее становилась мадам Жири, тем больше он боялся, что раздражение Ришара вернется. Однако, видя веселье импресарио, билетерша посмела даже прибегнуть к угрозе.
– Вместо того чтобы смеяться, – возмутилась она, – лучше бы поступили, как мсье Полиньи.
– И как же? – спросил Мушармен, который никогда так не забавлялся.
– Я постоянно пытаюсь объяснить вам… Послушайте. – Мадам Жири вдруг успокоилась, чувствуя, видимо, что настал ее час. – Я помню все, как будто это было вчера. В тот вечер давали «Иудейку». Мсье Полиньи сидел один в ложе призрака. Мадемуазель Краусс была великолепна. Она только что спела, вы знаете, это место во втором акте. – И мадам Жири затянула: «Я хочу жить и умереть рядом с человеком, которого люблю…» – Да – да, я знаю это место, – прервал ее Мушармен с улыбкой. Но она продолжала петь, встряхивая перьями своей шляпы «Уйдем, уйдем! Здесь и на небесах одна судьба ждет нас…» – Да-да, мы знаем это место, – повторил Ришар, снова теряя терпение. – Что из того?
– Так вот, это как раз, когда Леопольд воскликнул:
«Бежим!», а Элеазар останавливает их: «Куда вы бежите?» Именно в этот момент мсье Полиньи, я наблюдала за ним из соседней ложи, которая не была занята, именно тогда он вдруг неожиданно встал и вышел, негнущийся, как статуя. Я едва успела спросить, куда он идет, совсем как Элеазар? Но мсье Полиньи не ответил мне и был бледнее трупа. Я видела, как он спустился по лестнице. Он не сломал себе ногу, но шел как во сне, как будто ему приснился кошмар. Он даже не мог найти дорогу – а ведь ему платили за то, чтобы он знал Оперу как свои пять пальцев. Высказав все это, мадам Жири сделала паузу, чтобы посмотреть на эффект, который она произвела.