— Он такой умница, — его всегда хорошо слушать.
— Ну, Бог с ним: мне уж надоело слушать умников. — Порохонцева встала и, взявшись за свою шляпу, проговорила:
— Мне будет очень жаль, что я вас не увижу у себя.
— Не сердитесь, пожалуйста, chère Olga.
— Сердиться не имею права, но все-таки досадно. Вы украшенье наших бедных пиров.
— Ну, полноте!
— Конечно.
Дарьянова взглянула на себя искоса в зеркало и, проведя язычком по розовой губке, сказала:
— Не льстите, пожалуйста! А впрочем, это все равно: я прошу вас позволить мне остаться дома.
— Ну, как хотите, — отвечала ей, пожимая ее руку, Порохонцева. — Только мужа же своего по крайней мере, пожалуйста, пустите.