„Ну, вот это, — отвечает, — вы, полупочтеннейший, глупо и не по-артистически заговорили… Как стоит ли? Женщина всего на свете стоит, потому что она такую язву нанесет, что за все царство от нее не вылечишься, а она одна в одну минуту от нее может исцелить“.
А я все думаю, что все это правда, а только сам все головою качаю говорю:
„Этакая, мол, сумма! целые пятьдесят тысяч!“
„Да, да, — говорит, — и не повторяй больше, потому что спасибо, что и это взяли, а то бы я и больше дал… все, что хочешь, дал бы“.
„А вам бы, — говорю, — плюнуть и больше ничего“.
„Не мог, — говорит, — братец, не мог плюнуть“.
„Отчего же?“
„Она меня красотою и талантом уязвила, и мне исцеленья надо, а то я с ума сойду. А ты мне скажи: ведь правда: она хороша? А? правда, что ли? Есть отчего от нее с ума сойти?..“
Я губы закусил и только уже молча головой трясу:
„Правда, мол, правда!“