Ирмэ почесал голову. Бобы — они конечно. Да вот — сверток.
— Нет, братцы, — сказал он. — Я домой, спать.
— Заладила сорока про Якова, — сказал Симон, — «спать, спать».
— Нет, — твердо сказал Ирмэ.
— Ну, и шут с тобой. — Симон встал. — Потопали, орлы?
Симон, Гиле и Малкиел ушли. Ирмэ еще посидел, подумал. Пойти домой? Пошататься? Да нет, не то. Вот бы забраться куда в сад. Полежать на траве, яблоко пожевать. Ночь теплая. И луна светит. Но — сверток. Ирмэ пощупал: есть он, тут он.
Громко посвистывая, к «яткам» подходил какой-то паренек. Ирмэ посмотрел — Мамочка! Ловко, чорт, свистит. Казалось — десять соловьев засели на дереве и распевают во всю мочь.
— Ловко свистишь, Мамочка, — сказал Ирмэ. — Где так навострился?
Мамочка — руки в карманах — подошел поближе.
— Щука научила, — сказал он. — Только он — плеткой, а я глоткой.