- Што это ты, братец, безобразничаешь здесь? - величественно спросил у солдата вошедший в эту минуту человек в суконном вытертом сюртуке с медными пуговицами. - Я вашего брата за безобразие в три шеи со двора гоню.
- Вот он! - шепнул мне Теокритов. - Пожалуйста, постарайтесь не ссориться с ним. Очень дерзкое животное.
- Жену, ваше высокоблагородие, молодую тешу, а не безобразничаю, - отвечал солдатик, вытянувшись в струнку. - Она у меня, ваше высокоблагородие, умница, все равно, почитай что барыня. Не тешить ее мне ни под каким видом нельзя.
- Уж ты лучше, крупа, с балами-то своими дальше проваливай, а то я тебе шею накостыляю, - говорили медные пуговицы.
- Напрасно обижаться изволите, ваше высокоблагородие! - застенчиво говорил солдатик. - Ни в чем перед вашею милостью не причинны.
- Не причинны! Знаю я вас, куроцапов. Еще с двенадцатого года в казну-то вы задолжали крупой, и теперь не можете заплатить. Ха-ха-ха! За этот долг я тебя и вздую сейчас. А то толкует туда же: не причинны, говорит…
Голос обладателя медных пуговиц был необыкновенно строг и серьезен. Солдатик присмирел и всячески старался удержаться от возражений, потому что движения, которыми приказный пополнял свои фразы, носили не менее строгий и серьезный характер. Публика постоялого двора смиренно стояла на своих местах и со вниманием слушала, как барин распекает солдата. Вдруг барин неожиданно обратился к Теокритову.
- Ты кто такой? - грозно спросил он его.
- Все тот же! - отвечал Теокритов. - Залил глаза-то: родных перестал узнавать.
- А, это ты, брат? За сестру да за деда заступаться пришел. Хорошо! Ты кто такой? - кстати спросил приказный и меня. - Паспорт у тебя есть?