- Где нам!.. К слову пришлось, - благодарно согласился Василий, учтиво принимая стакан.
Проходившие мужики, чувствуя в воздухе полугарную струю, лакомо облизывались. Федот Иванов радушно приглашал всех, кто был побогаче и позначительней. Выпивка с каждой минутой принимала все более и более широкие размеры, и скоро правленское крыльцо все, так сказать, зачерпнулось разными сельскими тузами. Сторож Василий бойкой иноходью раза два бегал в кабак, и уже не с полуштофом, а с пузатою четвертною бутылью.
- Запили наши мироеды, должно быть, на много рублев, - с завистью толковали не попавшие в пир мужики.
- Козлихе теперича, бедной, надо думать, дюже достанется, потому всех горлопятов-то Федот Иванов на правленское крыльцо пить созвал, - соболезновали бабенки.
И действительно, с правленского крыльца по всему селу раздавалось пьяное гуденье, обрекавшее на погибель серую бабочку, разбранившуюся вчера с Федотовой старухой. Голос угостителя покрывал собою голоса всех.
- Известно, бабы люты на брань, - толковал он собранию, обнося всех водкой. - Потачки своей старухе я не дал, потому ярка Козлихина в самом деле ко мне на двор забежала. Только рази могла Козлиха сыновей моих ворами и разбойниками, а меня жидом и иудой ругать? Хорошо она это сделала или нет?
- Што тут хорошего… - согласно отвечали прихлебатели.
- Приятности тут точно что малость, - поддерживал писарь, заряжаясь под шумок стаканищем.
- Бездельница она выходит, Козлиха-то, вот что! - с тихой, но просящей улыбкой ввернул свое словцо сторож Василий.
- Што же ты, братец ты мой, по очереди ко мне не подходишь? - с удивлением спросил его дядя Федот.