- Православные! - взмолиться она было со слезами попробовала, - вы ведь все хресты носите…
А сама перед крыльцом наземь упала, как бы в ноги всему сходу кланялась.
- Вот, сейчас умереть, пречудная бабенка какая! - с насмешливой улыбкой толковал Козлихе арестовавший ее сторож. - Нечего в ногах-то валяться, а лучше штраф приготовь поскорей, потому без штрафу тебе быть невозможно. Рази не видишь, глупая, какая тут махина вина выпита? Должна ли ты после того нас угостить, али нет? Сказывай?
- Васильюшка! Кормилец ты мой! Где же я теперича возьму этот самый штраф?
- Ах ты голова с мозгом! - возражал ей Василий. - Рази мир-то без угощения когда расходился? Ему, уж коли он собрался, вот как надобно выпить - вплоть!
- Веди-ка ты ее, Василий, без разговора в чулан, - скомандовал писарь. - Мы ее там ублаготворим. Перестанет она с богатыми людьми в ругательство вступать.
- Отец родной! Микита Иваныч! - завопила Козлиха. - За какую же провинность в сарай меня весть велишь?
- Разговаривай! - крикнул писарь.
Сторож как бы колебался тащить бабенку.
- Я так полагаю, Микит Иваныч, как мое рассуждение есть, может, она насчет штрафу осилит как-нибудь, - вмешался он.