В противоположном кабачке сейчас же после этого разговора хлопнула дверь, чем поэма эта и закончилась…
— Так вот так-то, милая барыня, мы здесь и живем, — опять возобновилась интересовавшая меня беседа у соседнего дома, заглушённая было громким голосом моего хозяина. — Так вот и живем. От того, говорю, щипнешь, от другого щипнешь. А буйства нет у нас! Потому из чего нам буянить? Мы знаем, что господа нас не минуют, — поэтому мы совсем без печали… О чем печалиться-то? Печалиться-то сам бог не велел…
— Аристарх! Аристарх! слушай! — кричал в кабаке буйный женский голос. — Веди меня сичас к твоему барину. Я с ним по-французски… Вот слушай:
Venez,venez,garcons
Tra-la-la, tra-la-la! [13]
Или по-немецки… Я тоже могу. Меня учили… Слушай!
— Ну а какая от тебя награда за это будет? — осведомлялся Листар.
— Нет, стой! Слушай! Вот я тебе по-немецки:
Du hast Diamanten und Perlen… [14]
— А я тебя спрашиваю, какая мне за это будет награда? Ты одно возьми в толк: ведь он об семи чинах…