Антон Бех был по натуре горд, его трудно было подговорить на шалости и обман.
Хотя Симон Сельмер зубрила и был меньше любим в классе, его партия была многочисленнее. Он помогал мальчикам, присылая за уроками математики записки с решением задач, писал сочинения и переводы, но ничего не делал даром. Серен Мандрабер платил ему за помощь изюмом, пряниками и тому подобным товаром: у отца Серена Мандрабера была колониальная лавочка. Отар Ингебрикстен воровал для него яблоки из отцовского сада; за латинский перевод, например, Симон Сельмер требовал два яблока. В классе рассказывали, что „зелот" — прозвище Сельмера, — получил однажды от Вильгельма Габриельсена десять ере (мелкая норвежская монета, ценою около 5 копеек) за алгебраическую задачу.
Антон Бех и Симон Сельмер постоянно боролись за первое место. Симон Сельмер чаще оставался победителем, и оба постоянно враждовали друг с другом.
И вот, стоя среди двора, окруженный своими приверженцами, Симон Сельмер распространялся о том, что Антон Бех списал у него задачу.
Антон Бех оглядел весь двор. В самом дальнем углу около гимнастики стоял Свен Бидевинд, тоже совершенно один.
— Свен! — крикнул Антон.
— Что?
— Господи, чего ты так испугался? Ты-то ведь знаешь, что я не списал у „зелота"!
— Нет, да ведь этому никто не верит!
— Отлично верят! Но я пойду к ректору. А что я тебя хотел спросить, Свен, ты брал мой черновик в субботу?