-- Кто знает -- скажете ли вы это еще чрез каких-нибудь три месяца. И не всегда у нас так тихо и мирно, как кажется нынче. Когда, с тех высот, с которых мы заметили вас -- нам случается издали увидеть американского китолова, то мы прячем в горах, в одной скрытой среди скал пещере, наших жен, детей, наши вещи и скот. Ну, войдите же к нам, угостим чем Бог послал.
Они вошли во дворец короля Гласса, т. е. в немного более обширную хижину, где хорошенькая Сусанна приветливо и ласково предложила им утолить голод и жажду; она хозяйничала в доме отца, так как ее сестры вышли замуж за молодых островитян, а мать незадолго пред тем умерла; деревянные стулья, скамьи и столы составляли всю меблировку довольно просторной комнаты; на стене висели погреты Наполеона и Веллингтона, а между ними -- картина, изображающая военный корабль; остальное украшение заключалось в двух старых мушкетах, подзорной трубе и ручной гармонике.
Закуска, поданная проголодавшимся гостям, отличалась изобилием. С наслаждением ели они теперь, после всех испытанных лишений, и сочное мясо, и редчайшую зелень, и вкусные плоды; а несколько стаканчиков доброй можжевеловой водки под конец совсем развеселили их.
Затем им была отведена особая хижина, где они устроились с возможным удобством и залегли спать.
Следующий день было Воскресенье, которое колонисты всегда посвящали молитве и отдохновению.
Гости приняли участие в богослужении, отправлявшемся тем же королем Глассом в деревянной церкви; сначала он прочел собравшейся и благоговейно внимавшей общине главу из Ветхого Завета, после чего все пропели псалом; засим король Гласс, прочитав главу из Нового Завета, произнес длинную молитву, в которой, между прочим, возносилось благодарение за спасение пятерых матросов "Геркулеса;" пропетый всеми гимн закончил торжество. Богослужение глубоко взволновало души моряков; кроме воскресного религиозного торжества, на о-ве Тристан д'Акунья нельзя было найти почти никакой иной духовной пищи; вся колония обладала только четырьмя книгами,--Библией, книгой, содержавшей в себе молитвы и псалмы, катехизисом для обучения детей, и экземпляром истории Наполеона. В своем отчуждении от остального света, жители Тристана д'Акунья нисколько не заботились о том, что происходило вне их острова; король Гласс, по временам, вспоминал о своих походах и, по крайней мере, четыре раза в году повторял, во всех подробностях, рассказ об участии, которое принимал в Ватерлооском сражении, нс смотря на что, рассказ этот всякий раз выслушивался с новым интересом. Для островитян существовало только три великих мужа, а именно--Наполеон, Веллингтон и их повелитель, король Гласс. Ко всем прочим историческим лицам они были вполне равнодушны. Гости, выразившие желание зарабатывать свой хлеб, приняли участие в трудах населения острова, помогая, как только умели и могли, и в поле, и на рыбной ловле.
Однако, понемногу, тихая жизнь острова начала становиться им в тягость; не всем, впрочем, одному из них она пришлась по вкусу; но остальные часто глядели в даль, с страстным желанием увидеть корабль, который отвез бы их с острова куда-нибудь, -- все равно куда бы ни было. Тот, кому остров понравился до такой степени, что он не хотел уже оставлять его, был никто иной, как матрос-немец -- Фридрих Мевес; он был сирота и никто не ждал его, не заботился о нем на родине, а тут, на Тристане д'Акунья, любовь закралась в его сердце; он слишком загляделся на голубые глаза Сусанны; молодая девушка отвечала ему и "дядя" Гласс, несмотря на свое королевское достоинство, выказывал готовность принять в зятья прибывшего к ним совершенным бедняком. На острове, при сватовстве, не спрашивали о состоянии; всякий легко мог накормить семью трудами своих рук в плодоносной долине. Вскоре, с помощью других, была выстроена новая хижина и вспахан участок поля. Приданое Сусанны было уже готово и скоро отпраздновали свадьбу.
Дядя Гласс торжественно соединил молодую пару в церкви по простому шотландскому обряду, обычному на острове.
Немного времени спустя у острова появился и бросил якорь голландский корабль, содержавший рейсы между Голландией и Индией; противный ветер отбросил его далеко с его рейса и он зашел на Тристан д'Акунья, чтобы запастись свежей водой. Честных голландцев нечего было бояться, их приняли очень дружелюбно и снабдили не только водой, но и свежим мясом, зеленью и плодами, за что они, в обмен, дали островитянам многое из того, в чем те нуждались для своего обихода. Вместе с тем, капитан охотно согласился доставить главного штурмана и троих английских матросов в Батавию, где они нашли бы и английское судно. Глубоко был растроган Мевес, расставаясь навсегда с своими товарищами; кто знал -- какие еще несчастия могли их ожидать среди обманчивых волн океана? тогда как он, остававшийся тут, нашел себе спокойное существование и счастие около Сусанны! Протекло еще полгода в мирной, трудовой жизни островитян. Но, вот, однажды, береговая стража уведомила о приближении другого корабля, в котором тотчас же было узнано большое американское китобойное судно. Колонисты приняли свои обычные, в подобных случаях, меры предосторожности: женщины, дети, лучшие вещи, а также скот и даже стада быстроногих коз были поспешно переправлены в горы и спрятаны в пещерах.
В долине остались только король Гласс, несколько пожилых мужчин и Мевес.