В кухне мать лепила пельмени.
— Рассерчал отец, обиделся, — тихонько сказала она Пане. — Ведь с какой душой наши горняки работают, а ты что придумал, бессовестный? Ты бы еще стал в карты на отца играть… С кем это Вадик в спор на стахановцев пошел?
— Я, мам, один виноват… — ответил Паня.
Мать обернулась к нему, хотела возразить, но не сделала этого и выпроводила Паню из кухни. «Будто человеком становится», — подумала она, вспомнив сосредоточенный взгляд светлосиних глаз под нахмуренными тонкими бровями, почти сросшимися на переносице.
На улице залился, велосипедный звонок: это приехал Вадик.
Мальчики забрались в сад и стали шептаться.
Каких только чувств не выразило лицо Вадика. Удивление, даже оторопь, острое сожаление, мольбу и протест. Но кончилось все мрачной покорностью, и мальчики приступили к сборам.
Прежде всего они сложили в одно место «дубли», то-есть камни средней ценности, хранившиеся в каменных складцах на чердаке, в углу сарая и даже под крыльцом. Получилась порядочная куча самоцветинок и любопытных образцов различных минералов. Мальчики отобрали лучшие образцы, сложили в мешок и приторочили его к багажнику Вадиного велосипеду, который только крякнул под грузом.
— Как картошка с рынка… Я даже три таких мешка увезу! — похвастался Вадик, переоценивая свои силы и выносливость машины. — Давай мне еще что-нибудь.
Он не закончил, так как Паня молча ушел в дом и через минуту вынес на крыльцо ящики № 2 и 3, а затем самый тяжелый ящик — № 1.