— Ты чего хитришь! — упрекнул его Паня. — Не наше это, а ты будто не понимаешь и… жалеешь.
— Нет, нет! — испугался Вадик. — Я совсем даже не жалею…
— Ну, нечего толковать! — И Паня отяжелевшей рукой опустил крышку ящика.
Стукнули узорные медные крючки. Ящики, увязанные в мешок, заняли свое место на багажнике, и Паня пошел в дом.
— Батя, сейчас мы с Вадиком едем…
— Присядь на минуту.
Когда Паня сел на диван рядом с отцом, Григорий Васильевич, отложив газету, спросил:
— Камешки искать не бросишь?
— Не брошу… Нам теперь нужно много материала для подарочных коллекций. С весны стану весь кружок в мои угодья водить.
— Славно! — одобрил отец. — Лежали камни дома — ну, доброго не получилось, только азарт, зависть да жадность… Словом, хорошо ты придумал, я не возражаю. — Отец вспомнил недавний разговор с Паней в саду и, принахмурившись, добавил: — Крепко я тебя обругал, а могло быть еще и хуже. Твое счастье, что ты сам свою дурь понял, свой выход нашел… Да ведь есть еще и другие ребята с малым понятием. Надо разъяснеть им, что у нас передовики соревнуются не для похвальбы, а для того, чтобы больше сделать, лучше друг другу помочь… С кем у Вадика спор был?