— А вы, никак, супруга Никомеда Ивановича?
— И что вы, батюшка! — отмахнулась женщина ковриком. — Кому такой надобится! Соседка я ихняя. Вот домовничаю да дом обихаживаю. Все вахлак вахлаком жил, пыли налегло, никак не приберусь… А вы ему знакомый?
— Друг-товарищ, — усмехнулся Георгий Модестович и только теперь задал вопрос, который занимал его больше всего: — Не пойму, что за Гилевка такая? Никогда будто не слыхал…
— Да он баженовским поездом ездит. До Баженовки ему Проша, мой сынок средненький, билеты загодя на городской станции берет.
— Бывает, значит, дома?
— А в прошлую субботу со своим баженовским знакомым наведался, — словоохотливо сообщила женщина. — В среду вновь приехал, сказал, что дня два-три в Горнозаводске проживет, а как услышал, что его утречком Расковалов спрашивал, опять подался…
— Расковалов? — остолбенел Георгий Модестович. — Расковалов был? Точно?
Женщина смотрела внимательно, удивленная волнением старика. Это заставило Георгия Модестовича взять себя в руки; он приподнял тюбетейку.
— Ну, коли хозяина нет, так я в другой раз зайду.
— Может, передать что Никомеду Ивановичу?