— Какая там очевидность! — бросил через плечо Никита Федорович, продолжая шагать по землянке. — Вы Павла Петровича знаете, в работе его видели? А я видел! Вы бы горняков расспросили, как он в ствол полез на верную смерть, чтобы двух забойщиков освободить, когда на них плывун навалился. «Очевидность»! Все на «обличье фигуры» держится, все ветром подбито!
Параев встал. Тяжело далось ему на этот раз самообладание: побледнев, прикусив нижнюю губу, он искал глазами пепельницу.
Самотесов вывел его из затруднительного положения — отобрал окурок и бросил в камелек.
— Мне, однако, пора, — сказал Параев. — Надо поспеть в трест до конца занятий. Уезжая, хочу заметить лишь одно: не рассматривайте дела так, что я коллекционирую «сказочки» из любви к искусству. Я имею дело с фактами, а они крайне убедительны. Снова прошу вас стать на мое место и вдуматься в «сказочку» следующего содержания: инженеры вашего треста, ездившие в субботу на испытание насосов в Горнозаводск, вспомнили, что на обратном пути Расковалов воспользовался тем, что понадобилось некоторое время на ремонт машины, зашел в почтовое отделение. Кстати, телеграмма из Горнозаводска, как утверждает секретарша управляющего, датирована тем самым днем, когда проводились испытания насосов. Вот и все, дорогой товарищ!
Хотел этого или не хотел Параев, но получилось очень эффектно: ошеломленный Самотесов глядел на Параева; тот усмехнулся, откозырял на прощанье и, взяв портфель подмышку, вышел из землянки.
— Так ведь проверить, проверить нужно, зачем он на почту заходил! — крикнул Самотесов, став на пороге.
— Прошу не беспокоиться, — ответил Параев, уже севший в экипажик. — Мы к «сказочкам» относимся трезво и весьма осторожно. Уверяю вас, Никита Федорович!
В землянку Самотесов вернулся встревоженный: «сказочка»-то все же была крепкая! Если слова Параева о людях, которые продолжают верить Расковалову, несколько обнадежили ею, то после заключительного разговора все представилось в довольно мрачном виде.
«Скорее бы он на ноги встал! — досадливо думал Самотесов. — Нужно же было ему свалиться в такие дни!»
Если бы можно было, он сейчас же полетел бы в Конскую Голову поговорить с Павлом насчет этой телеграммы и прочего, но шахтные дела задерживали: ожидалась автоколонна со стройдеталями, нужно было побывать на строительстве, которое снова закипело. Чертыхнувшись, он вытащил из-под койки фибровый чемодан и начал укладывать пожитки Павла. Для того чтобы заглушить свои мысли, он делал все аккуратно, кропотливо и, в частности, призадумался, как обойтись по-хозяйски с серым костюмом: положить ли его в чемодан или поберечь, доставить владельцу в особом пакете.