— Первухины даже болеют вместе, — сказала она басом. — Ну?
Братья, как по команде, сняли кепки:
— Анна Никоновна, старик этот, Халузев, жив?
— Какой старик? Что у Корякова на даче?
— Он самый.
— А разве он болен? В первый раз слышу!
Через минуту братья мчались к месту строительства плотины на реке Карпушихе. С горы стройка открылась им как на ладони: быстрая и чистая горная река Карпушиха, остановленная временной бревенчатой перемычкой, сворачивала по искусственному протоку в обход уже почти законченной новой плотины. Плотина, длинная и широкая, выгнутая луком, должна была принять воды осеннего паводка, овладеть энергией Карпушихи. У плотины блестели железная крыша гидростанции и медные провода силовой линии, уходившей к домишкам Гилевки. На плотине и у здания станции копошились люди, стучали топоры, подходили по сухому дну Карпушихи подводы, груженные землей для плотины.
Гилевские колхозники делали то, что делали все уральцы, заканчивавшие сплошную электрификацию. До этого Гилевка получала ток из баженовского колхоза, имевшего тепловую электроустановку, зависела от баженовского распределительного щита; гилевцы жаловались, что отпускаемой электроэнергии едва-едва хватает на освещение. С постройкой гидростанции все менялось: энергии должно было хватить и гилевцам и баженовцам, и не только для освещения, но и для ферм, токов, даже для электропахоты, о которой на Урале поговаривали всерьез. Вот почему баженовский колхоз помогал гилевской стройке, вот почему эта стройка, начатая сразу после посевной, уже подошла к концу.
В гору от реки поднимался обоз, направлявшийся за тесом на баженовскую лесопилку. Впереди, покрикивая на лошадь, шагал Дмитрий Брагин.
— Где старик? — взял его за рубаху на груди Василий и встряхнул довольно неосторожно.