— Так-так! — повторил Сергей Ефремович. — Все ясно, все ясно. Насчет телеграммы, говорю, все ясно.
— Абсолютно, товарищ майор.
— Один только вопрос: никто не заметил, как вы блокнот пощипали?
— Нет, это будет незаметно, — улыбнулся молодой человек. — Блокнот, по-видимому, только что начат. От предыдущего блокнота осталась лишь корочка.
— Очень, очень интересно, спасибо вам! Но работа, действительно, по-наглому грубая! — возмутился Сергей Ефремович. — Бумагу из своего блокнота взял и блокнот на столе оставил. Камешки через третьи руки артистам продавал и зачем-то до их сведения довел, что продавцом является инженер из Новокаменска. За детей нас считает, глупенькие решения подсказывает. Каков гусь!
— Я уже докладывал вам, в чем смысл этой слишком явной кустарщины, — многозначительно напомнил молодой человек.
— Вы насчет алиби через относительно малозначащий проступок?
— В криминалистике такие факты известны.
— Так ведь то в криминалистике! А он своим умом дошел, умышленно себя торговлишкой подпольной замарал, чтобы обвинение в поджоге отвести. Ездил, мол, на камешках подработать, и только! Душонка низкая! А говорят — гордый, говорят — с большим чувством собственного достоинства. Нет, пора, пора с ним беседу напрямки повести! Пора!
— Несомненно… В единоборстве репутации Расковалова с компрометирующими фактами победа склоняется на сторону фактов. Еще один-два штриха, и картина сложится окончательно. И, может быть, заключительные штрихи даст нам прямое следствие, прямой разговор с Расковаловым.