— Да, пора, пора! — проговорил Игошин со вздохом. — Все совершенно ясно. Потом я вам объясню, в чем настоящая ясность заключается. Нового вклада в криминалистику не обещаю, но интересное сообщу… Я вам телеграмму эту злосчастную показывал… Ничего не заметили? Вы старую русскую орфографию знаете?.. Нет! Ну, ясно, в школе ведь по новой учились. Но это между прочим… Кстати, анонимочки насчет отца Расковалова при вас? Вы мне эти писания «осведомленного» и прочих оставьте. Люблю интересное чтение!
Получив пачку писем, он ласково выпроводил гостя, закрыл за ним дверь, повернул ключ в замке, с облегчением вздохнул и приступил к изучению анонимок и сличению их с другими бумажками, полученными сегодня.
Проходя по главной улице Новокаменска, молодой человек неожиданно столкнулся с Валентиной Семеновной, которая как раз в эту минуту вышла из больничного здания в сопровождении пожилого коренастого человека. Оба они были озабочены и спешили. Молодой человек почтительно поклонился Валентине Семеновне и в ответ получил едва заметный кивок.
— Ты, оказывается, с Параевым знакома, — сказал Максим Максимилианович. — Я его в лицо знаю и слышал о нем. Говорят, сильный работник.
— Тем печальнее… — начала Валентина и замолчала.
— Что?
— Мы однажды беседовали с ним. И мне показалось, что он очень, очень предубежден против Павла.
— Ты на себя страхи напускаешь.
Абасин взял ее под руку и ласково назвал дурочкой.
— Я верю, дядя, тому, что вы говорили о человеке, с которым я встретилась в поезде. Но увидела Параева, и на душе снова стало так тяжело…