Абасин ахнул и руками развел.
2
Если правду говорят об особой уральской хмуроватости, в чем простительно усомниться, как и в существовании особого «уральского характера», то Максим Максимилианович был не уралец, хотя на Урале родился, прожил всю жизнь и по своей внешности был уралец примернейший: широкоплечий, с высокой грудью, коротковатый в ногах, твердо стоящий на земле. Но Павел сразу понял его как человека горячего и простосердечного. Лицо Абасина, круглое, немного скуластое, с сильными надбровными дугами, выдавало любое движение души. Сейчас в нем читалась тревога, почти испуг.
— Вы не одобряете моего намерения? — спросил Павел.
— Да зачем вы за нее беретесь, за гиблую!
— Надо же и ее поднять. Кроме того, вы сами подсказали мне это решение, когда сегодня утром упомянули, что мой отец любил южный куст альмариновых шахт, вернее шахтенок, и предсказывал им блестящее будущее. Пеняйте на себя!
— Нехороша шутка, Павел Петрович! — замахал руками Максим Максимилианович. — Ведь место глухое. Это от Новокаменска на последнем отшибе. Наши горняки туда не нанимались, рабочих в Баженовке вербовать приходилось. Бездорожье, болота, в ближайшем поселении, Конской Голове, всего шесть изб, да и те людьми совсем брошены. Зачем вам именно эта шахта понадобилась? Вам любую из других шахт дадут, вы ее осилите не надрываясь…
— Вы советуете мне попросить задание полегче? Остановленный этим вопросом, Абасин одумался и покраснел.
— Да ведь дело непосильно трудное, — пробормотал он. — Я к тому и веду.
— Есть соображения, которые заставляют меня взяться именно за Клятую шахту. Первое вот какое: наше общество учит меня из двух дел выбирать труднейшее. На трудном деле силы мобилизуются быстрее. Глаза пугают, а руки делают. То, что сначала кажется непосильным, становится под силу, когда возьмешься вплотную… Второе: вы сами говорите, что на Клятой шахте было много сырого уралита. Вы знаете, какую ценность представляет для страны металл уралит. Хочется дать его пятилетке. И, наконец, третье…