Под козырьком копра горели сильные электрические лампы, громче, чем днем, стучала лебедка.
— Подняли мало-мало! — доносилась команда баском. — Такелаж держит? Пошла, пошла, давай шибче!
Вблизи копра Павел Петрович рассматривал обломки, добытые из ствола. На ящике из-под гвоздей сидел Федосеев и, наклонив голову, внимательно слушал объяснения инженера. Он кивнул Самотесову, встал и взялся за руль никелированного велосипеда, прислоненного к стене дощатого инструментального склада.
— Такая же картина и на шахте семнадцать, — сказал он. — Хозяева подрывали шахты, уничтожали документацию. Это одна из горьких отметин гражданской войны… Я, товарищи, домой. Рекомендую обзавестись велосипедами. Замечательный моцион!
— До гати проводим? — спросил Самотесов у Павла. — Размяться надо.
— Пошли, — согласился Павел.
6
Клятую шахту секретарь рудничного партийного бюро навещал нередко, впрочем как и другие шахты треста, особенно вновь восстанавливаемые. Но если бы кто-нибудь заглянул в его рабочий дневничок, он увидел бы, что все же «пятерке», как в тресте именовали Клятую шахту, Федосеев уделял больше внимания и времени, чем другим объектам. Вначале он объяснял это самому себе тем, что шахта трудная, потом тем, что его заинтересовал опыт скоростной стройки. И все это было в значительной степени правдой; в значительной, но не совсем. Между ним и Павлом установились невысказанно дружеские отношения, как у людей, нашедших общие интересы. Чем больше сведений об уралите накоплял Павел, чем больше увлекался южным уралитовым полигоном, чем увереннее говорил о его блестящем будущем, тем сильнее привлекал к себе Федосеева.
Сын начальника мартеновского цеха Сергинского завода, выпускник Уральского горно-металлургического техникума, Федосеев перешел на партийную работу в военные годы, уже имея значительный горняцкий опыт, и в самом конце войны защитил инженерский диплом. Он был небольшого роста, улыбчивый, спокойный. Трудно было предположить, что это человек большой воли, упорства, способный учиться везде, при любых обстоятельствах. Он мечтал о будущем Новокаменска горячо, но всегда обоснованно.
На Клятую шахту Федосеев приехал под предлогом переговоров о выступлении Павла Петровича на совещании хозяйственного актива, попросил Павла на завтра заглянуть в трест, чтобы «помозговать над конспектом», как он выразился, но Павел понял, что Тихон Федотович вернее всего подготавливал его к разговору вовсе не о конспекте.