Тотчас же Петюша скатился с печи, обежал поселок, посмотрел за реку и, конечно, не увидел беглеца. Осипа и след простыл.
— Что ж ты меня не разбудила? — вернувшись в избу, набросился он на девочку.
— А батя нипочем не велел, — пролепетала она. — Сказывает, на Черное озеро пойдет с дядей Глухих.
Это был удар — и какой удар! То, что Осип, как убедился Петюша, унес буханку хлеба и консервы, в конце концов, не имело большого значения. Осталось еще две целых буханки да краюшка от вчерашнего пиршества. Значит, хватило бы и Петюше и Ленушке оставить. Но, отколовшись от экспедиции, Осип связал руки Петюше: начальник Клятой шахты запретил Петюше идти на поиск в одиночку. Мог ли он теперь нарушить это условие, нарушить свое пионерское слово? Как было решить задачу?
— Эх вы, пропащие, ну, прямо сказать, пропащие! — крикнул Петюша со слезами в голосе. — Вот кончу пять классов, брошу вас да и уйду в ремесленное училище! Не стану с вами вожжаться, ни к чему вы мне такие…
Тотчас же Ленушка залилась тоненьким, жалобным плачем. Сердце Петюши перевернулось. Он взял ее на руки, посидел на лавке, пока она не успокоилась, развел огонь, напоил ее чаем и сам закусил, сердито сопя и изобретая в уме всякие кары для отступника Осипа.
— Ты вот что, Ленушка, — сказал он, отрезав для девочки еще ломтик хлеба. — Я на Клятую шахту побегу, товарища себе попрошу в лог идти. А ты сейчас поешь, а как еще захочешь, так возьми хлебца да конфеток.
— А ты в лог сам не ходи, не надо! — Насторожившаяся, встревоженная Ленушка отодвинула от себя хлеб. — Ты не ходи, родименький! — И ее голос охрип, снова налившись слезами.
— Толком я тебе сказал: один в лог не пойду, а с каким ни есть товарищем.
— Обманываешь ты, в лог идешь! — упрямо возразила Ленушка, охваченная беспокойством. — Дед кажет: кто в лог пойдет, враз сгинет.