— Скорее, маленький, скорее, еще несколько шагов — и мы дома!
— Дух возвестил, что люди злы, что в Пекине объявился настоящий дракон-император. А ведь в Пекине всегда был престол императоров! — вмешался кто-то из женщин.
— Не слушай ты этой чепухи, не верю я этим россказням, — ответила жена пастуха, но никто ее не поддержал.
Они свернули в переулок. Ночная тишина все еще оглашалась плачем и заклинаниями:
— Маленький Баор, вернись!
В доме у Дун Гуй-хуа уже горела лампа, а муж курил, сидя на кане.
— Еще не спишь? — спросила она. — Скоро петухи запоют.
Она обмела слегка цыновку на кане, достала из скатанного одеяло квадратную подушку, набитую гречишной мякиной.
— Спи, уже поздно; от усталости и не почувствуем жары на кане. Беда, когда во дворе нет печки и приходится стряпать в доме.
Она сняла белую кофту, накинула старенький рваный передник: