— Там, кажется, было много басмачей? — поинтересовался Парфёнов.
— Были и басмачи... — Подполковник задумался. — Да что басмачи! Я лучше о другом расскажу.
2
— В Н-ске вас ждет самолёт, — сказал начальник заставы. — Вы должны поспеть туда послезавтра к утру. Обязательно к утру. Самолётов не будет до весны. Теперь всё зависит от вас!..
Начальник сказал ещё, что если испортится погода, Бочкарёв и Юдин не должны сразу возвращаться на заставу, непогоду следует переждать в комендатуре.
Он пожал им на прощанье руки. Николай Бочкарёв и Иван Юдин вскочили на коней и поскакали по каменистой тропе, сырой от осеннего тумана. Несмотря на ранний час, все оставшиеся на заставе пограничники вышли провожать товарищей и смотрели вслед всадникам до тех пор, пока они не скрылись за утёсом.
В ленинской комнате только и было разговоров, что о Бочкарёве и Юдине. Им предстоит преодолеть Северный хребет (средняя высота его равна высочайшей вершине Альп Монблану!), спуститься в Чёрное ущелье и добраться по нему до выхода в долину. Редкий горец отважился бы проделать этот путь осенью, в пору, когда начинались дожди и вот-вот могли обрушиться снегопады. Совсем недавно в Чёрном ущелье сшибло обвалом трёх контрабандистов, тайком пробиравшихся из Синь-Цзяня. Больше километра падали они вниз, увлекаемые лавиной камней, прежде чем их изуродованные тела достигли отлогого ската, где и были найдены пограничным нарядом.
Отъехав от заставы километров четырнадцать, Бочкарёв и Юдин вынуждены были спешиться и вести коней на поводу: путь оказался загромождённым обломками камней — результат нового обвала.
С каждым шагом горы становились всё круче и всё теснее сжимали долину. Что-то грозное было в этих каменных громадах, вздымавших острые снеговые вершины к сумрачному осеннему небу.
Николай двигался первым. Иван — следом за ним, прихрамывая на правую ногу: поскользнувшись, он зашиб её о камень.