Вместе с командиром отделения Куприным на усиление поста Кашка-Су направлялись пограничники Сомов, Охапкин, Багиров и Гребешков.
На рассвете 15 апреля они въехали в расположенный на пути кишлак Сары-Бай и тотчас были окружены тремя десятками басмачей.
Куприн обнажил клинок и врубился в гущу бандитов. Ударами сабель басмачи вышибли у него клинок, а потом и наган.
У Багирова и Сомова сразу были убиты лошади, и не успели пограничники подняться с земли, как их оглушили ударами прикладов.
Гребешков дрался упорно. Ему отрубили правое ухо, поранили шею. У него вырвали шашку и винтовку, но он не сдавался. Цепкие руки обвились вокруг шеи пограничника; он зашатался, но, изловчившись, ткнул два пальца в глаза сжимавшего его басмача. Тот с воплем отскочил; Гребешков побежал. Неожиданно из-за юрты на него прыгнул притаившийся бандит. Гребешков упал, и тотчас в спину ему вонзился кинжал. Он был уже мертв, а его все еще кололи и били.
Дольше всех сопротивлялся Охапкин. Свалив троих басмачей, он вырвался из кольца банды и поскакал в горы.
Внезапно конь оступился и, сломав переднюю ногу, рухнул на землю. Охапкин вылетел из седла. Разъяренные бандиты настигли пограничника и взяли в сабли. Один удар рассек ему пальцы, державшие винтовку, другой обрушился на голову.
Схватив окровавленного бойца за руки и за ноги, бандиты раскачали его и бросили в пропасть…
4
Вернувшись из Ой-Тала на пост Кашка-Су, старшина Сидоров убедился в своих самых худших предположениях: посланные начальником заставы командир отделения Куприн и четверо бойцов не прибыли. Хорошо еще, что сумел вернуться Иван Ватник. Оставалось одно — выполнять приказ Воробьева.