— Патроны кончились, — поправился Бердников и, закашлявшись, схватился рукой за горло: он болел ангиной.
— А сколько у тебя? — обратился старшина к Ивану Ватнику.
— Три обоймы, — ответил Ватник.
— До утра нехватит, — вставил Николай Жуков.
— А у тебя сколько? — спросил Сидоров.
— Пара еще есть…
Восемь суток Сидоров командовал крошечным гарнизоном, отбивая ночные атаки басмачей и не пропуская банду к заставе.
Обнаруженный в зимовке небольшой запас сухарей, рассчитанный на двух-трех бойцов, старшина разделил на десять частей, а потом каждую часть еще на восемь порций.
Рассказ Охапкина о захвате басмачами кишлака Сары-Бай не оставлял сомнений — басмачи окружили заставу Воробьева, который отбивается от них и не может прийти на выручку товарищам, оказавшимся в зимовке. Однако Сидоров не сомневался, что через десять-одиннадцать дней прибудет помощь из Оша. Смог же Ватник проскочить к Ишик-Арту и обратно! Повидимому, и гонец заставы добрался до комендатуры.
Каждое утро Сидоров выдавал товарищам по половине сухаря. Сам он, как и все остальные, исключая Ивана Ватника, немедля сгрызал кусочек окаменевшего хлеба. А Ватник умудрялся дробить свою порцию на три и во время ужина делился крошками с раненым Охапкиным или с Бердниковым. А оттуда, где расположились басмачи, ветер доносил запах жареной баранины.