Утомленные бессонницей, изголодавшиеся, пограничники молчали. Ослабевший от ран Владимир Охапкин и больной Яков Бердников лежали на скамьях, Валерий Свищевский, Иосиф Шаган, Николай Жуков и Джурабаев — вповалку на земляном полу. Андрей Сидоров с Иваном Ватником дежурили у амбразур. Басмачи атаковали зимовку лишь по ночам, но наблюдать за ними нужно было круглые сутки.
За девять дней обо всем уже было переговорено. Каждый из друзей подробно, не таясь, поведал историю своей жизни, поделился мечтами, вспомнил о родных и любимых. Гораздый на выдумки Яша Бердников рассказывал всякие диковинные истории. Валерий Свищевский, прослывший на заставе математиком, задавал хитроумные задачи, обучал товарищей, как, не сходя с места, без всяких приборов, определять расстояние до нужных предметов, как сделать из спичек солнечные часы.
Если бы в зимовку заглянул посторонний человек, он не поверил бы, что гарнизон Сидорова находится в осаде, что уже третий день пограничники голодают и по ночам их донимает мороз, что почти предрешена их гибель.
Чем жили они? Что поддерживало в них бодрость духа и решимость?
Могли ли они надеяться на помощь заставы? Они сами помогали ей, сдерживая банду.
Могли ли они хоть на один миг задуматься: не принять ли ультиматум Барбаши Мангитбаева о сдаче в плен? Пограничники сами казнили бы первого, кто для спасения жизни предложил бы изменить присяге.
Они не верили в чудо, им незачем было играть с собой в прятки, каждый из них понимал это, но разве легко смириться с неизбежностью?
И вот на девятый день, когда голодные, усталые, продрогшие, почти безоружные пограничники молча бодрствовали, Андрей Сидоров, не повышая голоса, сказал:
— Ночью патроны кончатся. Я знаю, о чем вы думаете: почему не попытать счастья и не пробиться в горы?
И тотчас все повернулись к старшине.