Выждав минуту, Матиссен, отталкиваясь коленями, выполз из чума, с трудом поднялся и, подпрыгивая, добрался до костра. Нечаянно задел котелок. Котелок со звоном упал. Матиссен замер, но Клим не подавал никаких признаков жизни. Тогда Матиссен сел, повалился на бок, подкатился как можно ближе к костру, выгнул связанные руки и подставил под огонь веревку. Обжигаясь, он несколько раз откатывался, затем стал перетирать обгоревшую веревку о край острого камня, наконец освободил руки, развязал ноги и быстро вскочил.
Клим очнулся, услышав какой-то шум. Открыв глаза, он не сразу поверил, что видит Матиссена наяву. Сон? Нет!
В волнении Клим выстрелил из нагана три раза подряд и не попал.
— Назад! — крикнул он, наставляя на Матиссена пляшущее дуло нагана. «Выходит, этот ученый совсем не больной!..»
Матиссен отскочил в сторону. Клим выстрелил еще два раза и опять промахнулся.
— Назад, к чуму! — повторил Клим, мельком оглянувшись на шалаш, из которого выполз Сорокин.
— Камнем его, камнем! — злобно крикнул Сорокин Матиссену, спрятавшемуся за выступом скалы.
— Слушай, ты… ты плохой снайпер… — заговорил вдруг Матиссен по-русски. — У твоего барабан остался два патрон. Если ты есть мужчина, оставляй один патрон для свое сердце…
Спеша на выстрелы, Потапов успел передумать все самое худшее. Пока он добрался до «Пятачка-ветродуя» и откопал из-под снега оглушенного Закира, прошло не менее часа.