Тремя захлебнувшимися в храпе глотками дают знать о своём присутствии люди, занятые поисками нового отечества, и человек, мечтающий энергию жирных соверенов растянуть на перелёт в десятки миллионов километров.
21. Полная иллюзия прилёта на Марс
Ирена, Генри и Ковбоев устраиваются поудобнее на сиденьях и койках и единогласно притворяются спящими. О'Пакки подымает жалюзи, и в окна кабины забираются догорающие краски заката. Аппарат летит уже совсем низко.
Для О'Пакки опять пришло время исполнять необременительные обязанности марсианина; однако прощай, милая человеческая речь!
Взяв за плечи лорда Стьюпида, О'Пакки начинает бороться с ослабевшими объятиями снотворного средства, которым был угощён лорд. Англичанин медленно пробуждается, делает попытку потянуться, но замечает Ирену (помилуйте — дама!), хотя и спящую, на полужесте обрывает своё намерение.
Оставив лорда стряхивающим со своей рыжей головы последние крошки сна, О'Пакки принимается за Пузявича и Кошкодавова… Пузявич бессмысленно всматривается; на его лице выползает припоминающее выражение.
О'Пакки уже направился к Ковбоеву, как услышал совершенно непонятные ему, даже как жителю земли, а не то что как марсианину:
— Послушьте, мил человек! Кваску нельзя ли у вас попросить! — протянул Кошкодавов.
— Дур-рак! — сочно уронил Пузявич.
Ковбоев чуть не погубил дело и только за счёт громадного напряжения не рассмеялся над словами Кошкодавова.